кошка.

[takca]

Саши Иванов подошел к двери своей квартиры, поднес ключ к скважине, но вздохнул и опустил руку. Сейчас начнется... Время 12 ночи, поди, объясни, что начальник велел срочно дописывать отчет. Чтоб к утру был, и точка. А ничего еще и не начато, принтер бумагу жрет, а компьютер виснет. Потом, пока метро, пока автобуса ждал. Еще эта лужа... Ага, так Люська и поверила. Но не ночевать же на лестнице.
Иванов поднял руку с ключем, но ровно в этот момент дверь отворилась, за порогом стояла Люська - еще сонная, но уже злая, в китайском ацетатном пеньюаре цвета безвременно погибшего яблока, который приятно оттенял ее пупырчатую кожу в остатках вчерашней косметики.
Явился, привычно затянула Люська. На работе был, да? Отчет делал? А принтер старый, и автобусы не ходят? И так каждую неделю? Ничего поинтереснее не придумал? А в аптеку, как я просила... Тут Люськины глаза расширились, в них мелькнуло удивление и даже радость.
А чего это у тебя, милок, на шее-то? Никак, царапины? Свежие? Отчет, говоришь?
Иванов еще не сказал ни слова, но Люське этого и не надо было. Она чуяла добычу, в увядший быт отношений вплывала прекрасная свежая нота. Царапин на возвращавшемся в ночи Иванове до сих пор не было.
Ну, протянула Люська, заходи, рассказывай. Про отчет.
Люсь, да правда на работе был. Можешь на охрану позвонить, спросить, во сколько я отметился, ключ когда сдавал.
Ага. А царапины тебе тоже охранник нацарапал? Ключем?
Люсь, ну, упал, у нас во дворе, вот только что. Видишь, и плечо в грязи, сейчас замою. Фонарь-то, тот, что в торце, под которым лужа здоровая - сгорел, не первый раз уже. Я и не заметил, как оступился.
Плечо он замоет! А упал-то с чего? Да ты, никак, пьяный, ишь, красненьким несет, а!
Это не красненькое! Это я коктейль купил, вертолет с грейпфрутом! Пока автобуса ждал! Холодно, Люсь, заморозки ж уже. А я в курточке тоненькой, одна джинса, без подкладки.
Тааак... Люська набирала воздуху и разминала мышцы горла. На дворе ночь. Винищем разит. Шея поцарапана. Ну, допустим, упал. Прям шеей, да?
Люсь, ну темно же было! Фонари не горят, я поскользнулся, а там кошка. Люсь, я на кошку упал, в темноте-то! Она и поцарапала. Знаешь, как напугался, хотел валерьянки выпить, я ж купил вот только, как ты просила, да баночку уронил. Вишь, руки трясутся до сих пор.
Все. Собирай вещи. Люська стряхнула с антресоли спортивную сумку и заколесила по квартире, собирая трусы, носки и треники. Чтобы духу твоего не было больше в моем доме! Кошка, а! Смотрите, чего надумал! Небось, рыжая? Знаю я ту кошку, видела, как ты с этой кошкой драной из ночной палатки пермигиваешься!
Явился в 12 ночи, пьяный, грязный, шея расцарапана, рожа довольная.
Шел с работы, упал на кошку??? Вон отсюда! Перед соседями меня позоришь, что я дочери скажу!
Люська выставила на лестницу чемодан и вытолкала туда же вялого Иванова.
Дверь хлопнула, со стены скушно спланировал кусок желтой штукатурки.
Иванов спустился этажом ниже и позвонил в одну из дверей. Там сначало было тихо, потом завозились, зазвенели ключом, замок щелкнул, на пороге появился заспанный сосед Серега.
Шо, опять, спросил он голосом волка Джигарханяна.
Снова, протянул Иванов и протиснулся в квартиру. Я на пару дней, потом уйду, не впервой... Ну, проходи, пробормотал Серега, знаешь, куда итти. Ага, печально протянул Иванов, поставил чемодан, снял куртку и пошел в ванную замывать заляпанное плечо.
=============
Ну??? Васька нервно потирал лапы, принесла??? Атож, брезгливо протянула Мурка, положив на землю перед котом банку валериановых капель. Чтоб ты без меня делал, алкоголик чертов. По полночи у аптеки дежурю, а ты хоть бы раз котятам мыша какого принес. Ведь ловишь, знаю, только все этой рыжей таскаешь, с ободранным хвостом, из ночной палатки.
Молчи, дура. Васька отгрыз затычку флакончика и одним махом сглотнул половину пузырька. Кто лампы в фонаре бьет, по-твоему? А будешь возникать - точно, уйду. Рассказывай потом котятам, что папка летчик, в Африке погиб, на атомной станции.
Мурка всхлипнула и отошла за теплую трубу.
Васька добил остатки, глаза его закосели, он потоптался немного, укладываясь, затем внезапно воспрял, и нетвердой походкой отправился в угол. Там обнял Мурку и затянул - Мурка, ты мой муреееночек, Мурка, ты мой котеееночек...
Мурка вытерла лапой глаза и прижалось к теплому мохнатому боку. Пусть такой, да свой. Ничего, и мышей наловлю, и у аптеки подежурю.
Лампы-то есть кому гасить, слава Великой Коши.
Проживем.

Comments

[ryba-gurami.livejournal.com]

Это великолепно!
Хоть и очень грустно.
И Иванова жалко...