(no subject)

[takca]

Окончен дачный сезон. (Была песня с такой строчкой или мне кажется? Очень стихотворенно получается, ровно, поэтому, наверняка эту фразу придумали до меня :).
Закончились ежесубботние закупки, регулярные по режиму шашлыки, замазка сломанной пополам груши варом, сбор слив и вопли "свин! дуся опять наложила кучу на дорожке, иди убирай!".
Впереди субботы, в которые можно с утра валяться в койке не до шешнадцати нуль-нуль, а до упора.
До дачи час по хорошей дороге, полтора с заездом в магазин, трасса прямо под окнами, через весь город пилить не надо, встал - и вперед, почти без светофоров.
Но вот эта необходимость каждую субботу совершать обязательные телодвижения - убивает. А не совершать нельзя, на даче бабушка, которую надо снабжать хлебом с отрубями, йогуртом питьевым определенной марки, лекарствами и газетой "антенна" с программой и японскими ребусами, которые она решает, дабы не потерять гибкость ума.
Сразу по приезде Мишка растапливает мангал, я выкладываю на лавочку у дома баночку с очередными мясами, режу овощи, вытаскиваю традиционную глинянную миску, подаренную бабушке на 8 марта лохматого семидесятого года мужчинами вычислительного центра, наливаю вина с минералкой.
Бабушка со свином сидят в доме, смотрят какую олимпиаду или, в последнюю пару выходных, жутковатое зрелище "ледниковый период".
Когда мясо уже практически готово, бабушка выходит на крыльцо и, точно зная, что я все это терпеть не могу, начинает делиться - а наши-то еще золотую медаль взяли. Или петя с дуней так хорошо откатались.
А что еще остается? На соседних участках почти никого, смотрящих подобное совсем единицы, и обнаружить их большой труд, на который бабушка времени и сил тратить не желает.
Поэтому я выслушиваю, отпускаю ехидные замечания, предлагаю семечек и вина.
Бабушка все про меня знает, проговаривает то, что хотела, садится рядом и замолкает. Темно, через какое-то время она указывает пальцем в небо и говорит - вот! Я-то думала, Венеру не видно, а она вот! Яркая какая. И Сириус, кажется.
А еще, смотри, самолет полетел. Или спутник. Или инопланетяне, бухчу я, нащупывая одним пальцем на другом семечковую мозоль.
Темно, красиво, очень тихо. Иногда со стороны железки слышен паровоз, но, в основном, только цикады и лягухи.
Мишка выкладывает мясо в антикварную тарель, на столе уже овощи, хлеб, соус, вокруг вертятся свин и Дуся, каждый мечтает что-то уволочь и стрескать. Свину это удается, дусьи перспективы гораздо грустнее, со стола и жаренным со специями собачку не кормят, поэтому она лопает гречку, занюхивая ее шашлыком.
Бабушка садится за стол, приговаривая, что она уже ужинала, и вообще ей все это вредно, одновременно накладывает себе куски мяса, огурец, хлебушка пару кусков, глаза ее плотоядно блестят, и черт с ним, что закусить придется холензимом и фесталом.
Вкусно же.
Какое-то время в тишине слышно только сопение и чавкание, физически угадывается под столом несчастная Дуся, которая совершенно точно создана для поедания шашлыка, а вовсе не капусты и гречки.
Собачку невыносимо жалко, ей выдается нежирный кусочек, или нетрубчатая косточка, или кусок рыбки без костей. Дуся схапывает с руки, как голодающая уже неделю, вместе с пальцами, заглатывает и снова посылает сигналы - дайдайдай!
Все слопано, бабушка с видом кадавра, удовлетворенно желудочно, выдыхает - ты посуду не мой, я завтра с утра вымою. Я немедленно соглашаюсь, очень не хочется чудесный вечер у мангала тратить на тарелки и вилки.
Бабушка и свин отползают в дом, где милый крошка приучает бабушку к искрометному юмору камеди-клаба, а мы с Мишкой сидим все на той же лавочке, он подбрасывает в огонь то досочку, то веточку, я подливаю винцо из пакета, Венера все так же поблескивает с неба, а мы тихо бухтим о чем-то совершенно неважном, или даже не бухтим, а молча смотрим на огонь.
Досочки догорают, мы уходим в дом, там теплые круглые бревенчатые стены, икейский некрашенный стеллаж заливается смолой, древний телек показывает трудовые будни Стивена Стигала, мы сочувствуем, и выключаем, и ложимся спать.
Утром валяемся часов до трех, будят крики под окнами, Антон, Антон! Пошли гулять, Лиза приехала! Свин проходит мимо окон, слышно, как он бормочет себе под нос - ну чего орете, можно подумать, позвонить сложно.
К вечеру все сползаются в дом, едят вчерашнее, или сырники, или бабушкин "опять неудавшийся" суп за обе щеки, с чесноком, укропом и луком с огорода, (ленивый бабец звонит из своего домика по мобильнику - идите есть! до чего дошел прогресс :), бабушка докладывает, кто кого за этот день победил по телевизору, темнеет, на небо вылезает Венера и огромная изгрызенная луна.
В 11 вечера основная толпа дачников уже отстояла свое в пробках и пьет дома чай с клубничным вареньем, и мы долетаем до дома за час, или даже меньше.
Завтра на работу, выходные прожиты, выспаты и съедены.

А вчера бабушка вывезена с дачи, там уже холодно, мокро и никого нет. На кухне большая корзина слив, ими я буду мучить субботних гостей, на даче осталась только накрытая пленкой тыква, ее надо будет съездить проведать.
Но само по себе дачное расписание отменено, и, получается, завтра будет зима...

Comments

[takca.livejournal.com]

и чего? поматросила и бросила? бояться мне брутальной мани? (: